В неярком свете искусственного солнца этого пустого мира все является темно-фиолетовым, безжизненные глыбы сиреневых валунов, кромки которых остры, как бритвы, пронзают светлеющее небо, вставая из невзрачной и как будто такой же мертвой глади сиреневой травы. Ее шелест, проникая глубоко в сердце, напоминает каждому неожиданному гостю, пришедшему сюда по воле редкого случая, об утрате, знакомой большинству, или только впервые создавая то унылое чувство, безжалостное на первых шагах горя и зовущееся болью утраты, даже в том самом счастливом человеке, что прежде не ведал этого чувства и пришел в этот покинутый мир. Даже солнце здесь редкий гость; оно появляется всего раз в десять лет, и ей посчастливилось его увидеть. То, что она здесь ищет, спрятано далеко и скрыто от глаз, но что-то ведет ее, словно не она, а кто-то другой ступает ее ногами.

    В лучах увядающего солнца крохотные зеркальца, в редких местах покрывающие острые пики валунов, мерцают, бросая блики в сторону других, создавая углова-тую нить из света, которая, подобно нити Ариадны, что вела Тесея к выходу из лабиринта, ведет ее к великому монументу.

    Ей нравится здесь, нравится ощущать блестящую мяг-кую траву под ногами и слушать ветер, говорящий голоса-ми мертвых. Они зовут ее, они снова хотят жить, чувствуя, что в ее руках то, что сможет их оживить. Она пришла поздно, и солнце уже садится, разрушая своим уходом дорожку из света, но она знает, что уже близка. Кажется, что-то значительное сверкает впереди, во все стороны отражая разноцветное закатное небо — это лучи заходящего солнца любовно подсказывают ей: да, это оно, это Спираль жизни.

    Посреди…